• Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
  • Журналистика КГУ
На Главную Творчество студентов Мастер импровизации
Мастер импровизации
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Тексты студентов
Автор: Маша Пошивайлова   
30.03.2011 17:03

крамер
Не первый раз Даниил Крамер, заслуженный артист РФ, преподаватель, талантливый пианист, одинаково мастерски играющий джаз, классику и авангард, посещает Курганскую Областную Филармонию со своим концертом. О том, что такое импровизация, искусство, о себе и даже о тенденциях развития общества Даниил Крамер рассказал за полчаса до выступления.


Фото Ксении Майтама

- Вы все время привозите с собой кого-то, а сегодня вы один. Как вам комфортнее?

- Одному играть намного труднее. Сольный джазовый концерт – это тяжелое испытание, к которому надо отдельно готовиться. Это забег, не знаешь выдержишь его или нет. Классический концерт играть, лично для меня, проще: есть какие-то определенные ноты. В сольном джазовом концерте все, напротив, импровизируется. У тебя есть только какие-то заготовки и то, как ты их сегодня будешь реализовать. И только «Там» знают, «пойдет» сегодня или нет.

- Как вы себя делите между разными сферами: музыкой, преподаванием, ведением программ, гастролями?

- Природа дала мне какой-то странный дар, без которого я бы не смог жить такой жизнью: я все делаю с ходу. Я делаю очень много вещей, только потому что я делаю их точно и быстро принимаю решение, которое реализую в дальнейшем. Может быть, это черта импровизатора. Как музыканту, мне нужно за микронные доли секунды составить из звуков мелодию, за то время, пока я ее играю понять, что я буду делать дальше. Поэтому концерт – это классный стресс, после которого я очень долго еще буду ходить по гостинице, потому что само по себе это никуда не уходит. Но без сольных концертов я бы не хотел жить. Что касается педагогики, пока я не беру учеников, так как не имею на это возможности, но я заведую кафедрой. Определяю генеральное движение, набор, основные вехи в жизни кафедры: концерты, госэкзамены.

- А сегодняшние студенты отличаются от прежних?

- В каком-то смысле сегодняшние студенты даже лучше, чем в мое время. Сегодняшние студенты не сачкуют, они впитывают как губки все, что ты знаешь, потому что они делают карьеру. Есть, конечно, и такие, кто плюет и на себя, и на свое будущее. Но современные преподаватели, в отличие от советских, не гоняются за ними с просьбой: «Сдай, пожалуйста, зачетик».  Сегодня преподаватели просто пожимают плечами: «Не хочешь учиться, не надо, мы просто тебя исключим». Самое интересное, что это производит неизгладимое впечатление на остальных.

- Вы как преподаватель видите, у каких студентов есть будущее, а у каких его нет?

- Будущее – это очень сложный вопрос. Не все в жизни определяется талантом, увы. Кроме него нужно иметь усидчивость и желание, но ничего не получится без фортуны. Удача в жизни музыканта решает многое. В моей жизни 10 секунд все решили. Если бы я в определенный момент не прошел по буфету института Гнесиных, и мне на встречу не попался бы заведующий Джазовой кафедрой училища Гнесиных, то сидел бы я сейчас в городе Чайковский Пермской области, где мне предлагали заведовать джазовым отделением детской музыкальной школы, в которой, как я узнал потом, никакого джазового отделения и не было.

- Как вы считаете, имеет ли значение, где человек учится?

- Все имеет значение. И все его не имеет. Здесь нет рецептов. Имеет значение, если вы учились в Москве, где завязали контакты и связи, стали своим в нужном вам мире музыки или науки. А может, и не имеет значения, если вы приехали и победили Москву. Так часто бывает: 70% всей Московской интеллигенции – это не москвичи, как и я. «Покорение» происходит разными путями: кто-то находит продюсеров, спонсоров, у меня, например, не было ни того, ни другого. Имеет значение все, вы никогда не знаете, что именно будет иметь значение. Наверное, поэтому те, кто хотят делать карьеру, тусуются где нипоподя, иногда даже в ущерб работе и знаниям. Не могу с горечью ни сказать, что много бездарей сейчас попало в разряд знаменитостей. Но это, как раз, не вопрос фортуны, а вопрос целенаправленного разрушения отечественной культуры и отечественного образования.

- Джаз сегодня претерпевает какие-то изменения? Он куда-то движется?

- Как вы себе представляете искусство, которое никуда не движется? Куда движется джаз? Да направо. Искусство похоже на ползучее растение: каждый талантливый музыкант, как один из его усиков, цепляется за что-то, нащупывает новое направление. И если нащупает, то искусство потянется за ним. Но бывает, что направление возникает и пропадает без следа, потому что цепляться не за что. Вообще, искусство держится не только за деньги, но еще и за души. Так, например, Кубизм, как направление в искусстве пропало, оставив после себя бездушные памятники, на которые никто особо не обращает внимания. Джаз же движется по нескольким направлениям. Одно из них, технологическое, на мой взгляд, малоперспективно, оно теряет публику в силу своей малой духовности. Чем больше нас захватывает урбанизм, тем большей части из нас с вами хочется противоположности урбанизму – тепла. Хотя, этот урбанизм вместе с политикой зомбирования в нашем государстве рождает большое количество людей, которых мы можем назвать «отморозки», «бездушные». Эти продукты целенаправленного развития не могут не рождать отклик в искусстве, поэтому его часть также становится бездушной. У меня вызвала хохот, когда я узнал о выставке, на которой знаменитый художник представил ряд картин со следами своих ботинок. Это была «глубокомысленная», «глубоко духовная» выставка, которая внесла «немалый» вклад в мировое искусство. Но часть музыки и живописи пытается сохранить то, что так беспощадно уничтожается. Пытается сохранить мелодию, сюжетность, то, что мы называем гурманством в жизни, когда искусство приучает нас ценить и наслаждаться каждым глотком воздуха, каждым куском еды, каждым рассветом, каждой нотой.  Человеку без души на это все равно. Главное получить некий комплекс материальных удовольствий, которые не дают наслаждения. Я не говорю, кто лучше и кто хуже, не мне об этом судить. Но искусство – это единственная сейчас вещь на свете, которая вместе с образование, может что-то противопоставить  тому чудовищному процессу, который с огромной скоростью развивается в нашей умирающей стране. Она умирает стремительно. От алкоголизма, наркомании, коррупции, от того, что молодежь не понимает, насколько она важна для страны, а страна – насколько молодежь для нее. Я как-то задал себе вопрос: а что может повлиять на это? Я понял, что единственное, чем руководствуется человек – это наши с вами желания. Если мы чего-то захотим, то нас мало что остановит. Если я захочу уколоться, то никакие наркополицейские не остановят ни меня, ни того диллера, который продаст мне дозу. Что удержит? Оказывается, что есть только одна вещь на свете, способная на это. Не страх, который не мешает восстаниям и преступлениям,  а наши с вами желания. А кто и что формирует их?  Это интеллект, образование и искусство, а они целенаправленно разрушаются. Кому нужно ЕГЭ? Вы пришли спрашивать меня, почему я такой хороший. А я такой, потому что у меня были отличные учителя, а не ЕГЭ. У меня был класс, где моя учительница была моей мамой: она знала, что я ем, что я пью, на какие концерты я хожу, болит ли у меня сегодня живот, в конце концов. Пока я был маленьким мальчиком, она следила, чтобы все со мной было в порядке, когда я стал мальчиком большим, она посадила меня с собой в поезд, привезла в Москву и показала тому педагогу, про которого она считала, что именно он должен дальше мной заниматься. Так моим «папой» стал Евгений Либерман, который вытаскивал меня из всяких неприятных ситуаций. Как видите, вытащил, и я стал тем, кем я сейчас являюсь. Вы ко мне пришли, значит что-то у него, действительно, получилось. Интересно, а ЕГЭ на это способен?

- Вы просто убили нас своими размышлениями. Давайте закончим чем-нибудь позитивным. В вашей программе есть собственные произведения? Как много вы занимаетесь сочинениями?

- Конечно, такие произведения существуют. Мои сочинения - это не только композиция, это еще и аранжировка, а большая часть моих сочинений – это импровизация. Я тип композитора, который просто любит сидеть дома и играть возникающую в голове музыку. Иногда она пропадает, но не окончательно: остается идея и эмоция. В сольных концертах я и пытаюсь их рассказать. Получится или нет, импровизатор никогда не может знать. Подготовленная импровизация – это «ощупанная» с разных сторон идея, которую возникала в вашей голове много раз, и которую вы можете подать под разным углом и каждый раз по-разному, потому что вы знаете ее всю.

- Это, наверное, не всем дано.

- Здесь проявляется самое тяжелая функция музыканта. Вы себе-то попробуйте душу открыть, узнать, кто вы такие. А музыкант должен на сцене познать себя, чтоб передать это вам: свои эмоции, свое видение, свое настроение. И вам это интересно, потому что это обогащает вас. Это единственная цель любого искусства: создать такой образ, который затронет сердце. И если у меня это получается, то я по-настоящему удовлетворен.


  • Вконтакте
  • Facebook
Обновлено 29.07.2011 12:06
 

Авторизация



Кто на сайте

Сейчас 100 гостей онлайн

Мы в Сети

 

Facebook Image